Category: криминал

(no subject)

Я верю в ад.
В вечные муки, плач, скрежет зубовный и вот это вот все.
Верю!
Я только не верю в чертей.
Т.е. грешники там безусловно страдают. Это без вопросов.
Воры, убийцы, предатели, прелюбодеи, либералы и атеисты жарятся на сковородках, варятся в потоках кипящей смолы, горят в вечном пламени. Но вот подбрасывают дровишек и подливают бензина не черти, а хорошие, моральные, высокодуховные и часто патриотически настроенные люди. У многих даже аккаунты в ЖЖ есть.
И в рай я не верю.
Просто есть вот это единое пространство.
Для тех, кто в котлах и на сковородках, это – ад.
А для тех, кто орудует кочергой и бьет по рукам и головам особо ретивых, это – рай.

16143473_1436996192979618_8242102895605003328_o

дауншифтинг

В посте «концерт по заявкам» помимо прочего попросили высказать мое мнение о стране-«дауншифтере».

Высказываюсь.

Да, мы действительно – страна дауншфитер. Тут я с Грефом согласен.

Но есть нюанс.

Что такое «дауншифтер» в нашем, российском, понимании? Это чувак, который сдает квартиру в Москве, а сам живет где-нибудь в Таиланде. Получаемых средств ему хватает и на съем квартиры, а то и бунгало, и на еду, и на скромные развлечения. Чувак конечно может еще удаленно подрабатывать, но основной доход – все равно от аренды.

С наступлением кризиса и падением рубля наш дауншифтер оказывается в жопе. Сперва кончились деньги на развлечения, затем на еду, а теперь и со съемом бунгало проблемы. Плюс удаленные подработки сильно усохли.

Соответственно выходов у него два – вернуться на родину и начать нормально работать там, либо начать подрабатывать не месте, например, мелким бандитизмом или проституцией, поскольку вряд ли в Таиланде требуются иные его навыки.

Теперь смотрим на пример со страной.

Как несложно понять, наша страна не стала дауншифтером вот совсем недавно, что бы там этот ваш Греф не говорил. Она была дауншифтером последние лет десять. Она сдавала московскую квартиру продавала нефть, а на вырученные деньги снимала жилье, ела и развлекалась. Теперь денежный поток иссяк.

Соответственно выходов у нее остается тоже два – «вернуться на родину» и начать нормально работать либо начать подрабатывать мелким бандитизмом и проституцией.

Судя по всему, наша власть выбрала второй путь.

Багровые реки / Les rivières pourpres (2000)

Есть люди, умеющие пить водку, и есть люди, не умеющие пить водку, и все же пьющие ее. Есть люди, умеющие снимать триллеры, и есть люди, которые наоборот.

Что нам хотели рассказать? Они хотели нас напугать? Во Франции есть маньяки, и про них надо снимать кино? И они там приняли эстафетную палочку в этом вопросе от глупых американцев? Слушайте сюда ушами и узнайте правду. Та палочка валялась в пыли у дороги никому не нужная. Ее туда бросил тертый старик Ридли Скотт, когда продал талант за жалкие деньги салатового цвета. Чтоб он пропал.

В Штатах десятилетка маньяков, торжественно открытая перерезанием Лектером Ганнибалом ленточки и горла, завершилась опять-таки доктором Ганнибалом. За десять лет кошмарный мужик с задорным взглядом, пробивающим толстое стекло, превратился в любвеобильного старикана с бесом в ребре.  Что нас безумно печалит.

Да, режиссер – человек серьезный. Он так за себя думает. Чтобы мы тоже так подумали, он в самом начале фильма, пока идут титры, показывает нам очень крупным планом закоченевший труп, ползающих по нему букашек и червей. Убит человек. Убит зверски. Убит, как водится, маньяком. Убит в высоких красивых горах рядом с маленьким красивым французским городом. Люди в панике. Где начинается полиция и где кончается маньяк? – спрашивают они. И они правы, задавая этот вопрос. Потому что мозг вместе с волосами подымался у людей дыбом, когда они видели дело его паскудных рук. Люди пугались, ведь они просто люди. И их можно понять. "Человек не хочет смерти, как невеста не хочет прыщей на голове".

Чтобы успокоить людей, упокоить маньяка и укрепить местные кадры, из французской столицы Парижа в городок приехал комиссар (Жан Рено). Это был тертый коп. Он много видел в жизни. Он видел такое, чтоб и совсем не видеть. У него было странное имя Пьер Ниманс, усталый взгляд и незажженная сигарета. Он любил людей и не любил маньяков. Еще он не любил фашистов и боялся собак. Да. Он был храбрый человек, но он боялся собак. Потому что даже самый смелый человек может чего-то бояться.

Ниманс ведет расследование с одной стороны. А с другой к тем же проблемам подбирается молодой коп Макс (Венсан Кассель). Молодой коп еще не знает, что он тоже ищет маньяка. Он еще не знает, но узнает, когда встретит Ниманса. Вдвоем они сила. Вдвоем они огонь и лед, инь и янь. Ниманс крут и умеет работать головой. Макс крут и умеет работать руками. Когда за проблему думает Ниманс, мы вспоминаем Агату Кристи. Когда думает Макс – "Mortal Kombat" или "Братство волка", где он тоже играл. Ниманс все делает как положено. Макс – как быстрее. Они будут искать вдвоем и они найдут. Маньяк – не черная кошка в темной комнате, и уж точно не белая собака в светлой. Он будет убивать вновь и вновь, потому что больше ничего не умеет. Каждый первый маньяк хочет убить и убежать, каждый второй в подсознании хочет, чтобы его поймали. Наш маньяк – второй.

За кадром творятся убийства. В кадре постоянно идет дождь. В душе у зрителей наступает осень. Зритель смотрит на убийства и дождь, и ему кажется, что это все он уже где-то видел. То ли в "Семь", то ли в "Имени розы". Ему так кажется, и он прав. Он всегда прав. Даже когда хочет чего-то нового и интересного, а не фигу в режиссерском кармане.

Есть истории со смыслом. И есть истории с фактурой (которую иногда называют стилем). Последние называются постмодернизмом. Чем меньше смысла и чем обильнее фактура, тем больше постмодернизма. В "Багровых реках" мы имеем очень много постмодернизма, а он имеет нас. Маньяк убивает много, разнообразно и жестоко. Когда вы узнаете о причинах, по которым он убивает, то поймете, что он – постмодернист. Потому что причин как таковых и нет. По сравнению с ним жизнь самого последнего педо-некро-зоофила озарена смыслом. Портос дрался, потому что хотел. Маньяк убивает, потому что в детстве обидели. С оторванных у игрушек лап он перешел на отрезанные у людей руки, не заметив разницы. Это грустно. Это страшно. Но это не интересно.

Нам подмигивают, нас призывают разделить радость игры. Мы бы рады, да игра скушная. Если хотели играть в постмодернизм – назвали бы фильм "Восемь". Мы бы вместе посмеялись и разошлись по своим делам.

14 июня 2001 года 
  • Current Music
    Jethro Tull - Too Old To Rock 'n' Roll Too Young To Die
  • Tags
    ,