Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Грег Горман (Greg Gorman) - In Their Youth

Продолжаем про Грега Гормана.
Второй его проект (тоже ставший книгой) - In Their Youth. Что можно вольно перевести, как «их молодые годы».
В середине 80-ых Грег начал активно снимать юных и подающих надежды актеров. Сотрудничество со многими из них продолжалось годами, а некоторые стали, хм.. скажем так, известными. Сам по себе проект, с художественной, что ли, точки зрения, менее интересен. Зато любопытно, как постепенно выкристаллизовывался стиль самого Гормана. Ну и прикиды, прически – прямо физически чуешь дух 80-х и начала 90-ых.

81437759_2985142654831623_719757164993839104_o

Collapse )

Грег Горман (Greg Gorman) – FRAMED

Грег Горман (Greg Gorman) – один из моих самых любимых портретных фотографов. Про его творческий путь как-нибудь в следующий раз. Сегодня же для начала хотел представить проект FRAMED.
В 1982-ом году, когда Грег еще только начинал карьеру, хотя в портфолио у него уже были съемки для «Тутси» и «Лица со шрамом», к нему обратилась сеть оптик
L.A. Eyeworks для работы над рекламой. Идея был снять несколько знаменитостей в очках. Снимки (одни из первых подобных advertorials со звездами) публиковались на полную страницу в журнале Энди Уорхолла Interview. Более того, Энди тоже настоял, чтобы его тоже сняли для рекламы и даже специально прилетал за этим в Лос-Анджелес. Позднее сам Горман уже рекрутировал звезд, которых снимал для других проектов, предлагая им сделать несколько снимков в очках. В своих или чужих, со стеклами и без, в темных и обычных. И то, что началось как обычная кампания, превратилось в 30-летний проект и отдельную книгу.
Все снимки выполнены более-менее в одной манере – контрастный чб, один жесткий источник света (второй на фон, редко третий на волосы), нижние ракурсы, мощные композиции. Полностью проваленные тени. Короче, все, как я люблю.

80538838_2968935219785700_2361901128519516160_o
Collapse )

Черная пантера

Хоронил Тони Старка – порвал два баяна.
Летом и осенью пересмотрел все фильмы вселенной Марвел.
Ко многим изменил свое отношение в лучшую сторону – первые Тор и Капитан Америка, вторые Мстители и даже (что самое неожиданное) Капитан Марвел немного.
К другим в худшую – второй Тор, второй Железный человек, оба Человека-муравья.

Совсем не изменилось отношение к Черной Пантере. Я по-прежнему считаю его одним из самых неудачных фильмов франшизы. Но если раньше моя нелюбовь был какая-то абстрактная, на уровне сюжета и логики поступков персонажей (абсолютно дурацких), то теперь я смог сформулировать более конкретно. Что называется, на уровне идеи.

Фильм лично мне напоминает российскую патриотическую трэш-фантастику. Ну такую альтернативную историю из серии А ЧТО ЕСЛИ БЫ???
А что если бы большевики не скинули царя батюшку, а он бы выиграл войну и сохранил империю в целости?
А лет через десять передал бы власть товарищу Сталину?
А не эмигрировавшие Зворыкин и Сикорский, а также примкнувший к ним немецкий коммунист Эйнштейн придумали бы атомную бомбу году так в 39-ом?
Вот бы показали тогда пиндосам!

Черная пантера она примерно об этом же.

6UcIcivW11g

Аведон, Виндзоры и мопсы

Продолжу рассказы о некоторых классических фотоснимках.

Вот, например, Энни Лейбовиц с моделями во время съемки вообще не разговаривает. «Я не могу одновременно снимать и общаться. Хотя бы только потому, что во время работы всегда смотрю сквозь видоискатель». Она вообще женщина суровая. Энни. Считает, что располагать к себе модель, делать ей комфортно и все такое прочее – блажь и буржуазные предрассудки.

Ричард Аведон работал иначе. Как вспоминает та же Лейбовиц, «он соблазнял посредством общения». В работе Аведон использовал Rolleiflex с шахтой, поэтому фотоаппарат был всегда рядом с ним, чуть внизу, но не заслонял лицо. Зато когда хотел, Аведон мог быть жестким и даже жестоким, куда там Энни.

В 1957 году Ричард должен был снимать герцога и герцогиню Виндзорских. Т.е. бывшего короля Эдуарда Восьмого и его супругу Уоллис Симпсон.

После отречения Эдуарда от престола 20 годами раньше, чета жила в основном во Франции. И уже понемногу начинал формироваться миф «о самой великой истории любви», уступающей разве что Ромео и Джульетте. Ну, действительно, кто еще ради любимой женщины отказывался от трона и короны? Сам Эдуард издал автобиографию в 51-ом, а в 56-ом были опубликованы мемуары его супруги. Ну и понятно, что оба они в своих воспоминаниях аккуратно избегали упоминаний дружбы с Муссолини, поездки в гости к Гитлеру и прочих неоднозначных наклонностей.

В общем, на ту самую фотосессию с Аведоном Виндзоры нацепили обычные «счастливые» лица, привычно транслируя «пример вечной и истиной любви». Когда 20 лет ты носишь одну и ту же маску, она, в конце концов, становится твоим лицом. Дополнительную милоту создавала пара уютно хрюкающих мопсов.

- Какие симпатичные у вас собачки, - заметил Аведон.

- Да, собачки просто чудесные, - согласились Виндозоры, - мы их очень-очень любим.

- А я пока к вам сюда ехал, - начал вдохновенно врать Аведон, - Такси переехало точно такую же собачку. Насмерть! ХРУСТЬ И ПОПОЛАМ! Распидорасило по всей мостовой. Кишки туда, мозги сюда! Ужаснах!»

Лица Виндзоров в ужасе поехали вниз.

Аведон нажал кнопку.

Collapse )

Раки

Лучше всего самую суть розничного бизнеса, всех вот этих вот скидок, распродаж и спецпредложений описала одна бабулька, продававшая раков у торгового центра в Академгородке в начале 90-ых.
На вопрос «Почем раки, бабушка?»
Она бодро ответила По тысяче рублей! Но если будете брать, то 800.

49624196_2308660652479830_4589430086310035456_o

Моисей Соломонович Наппельбаум и фотофашисты

Недавно имел познавательную дискуссию на одном сайте. Тамошний завсегдатай, сдержанно похвалив мои работы, поинтересовался, а почему, к примеру, я на своих фотографиях так часто отрезаю макушки у людей? И кадры почему предпочитаю горизонтальные, на которых сплошное пустое место везде? Я честно, и как на духу, сознался, что, на мой взгляд, макушка не несет никакой полезной информации. А без нее и глаза получаются выше середины, динамика создается определенная, и кадр больше на «кино» похож. Что же касается горизонтальности портретов - люблю вот я пространство и воздух.

Завсегдатай тогда благосклонно посоветовал мне посмотреть снимки гения портретной фотографии Напельбаума. Который сделал портреты всех великих людей своего времени в стране, и ни одной макушки не срезал! Это цитата была. А еще он посоветовал мне почитать книги Напельбаума, для общего развития! Это опять цитата.

Я очень обрадовался, потому что как потомственный очкарик, книги люблю. Уже много лет не читаю, но по инерции очень люблю. Только закавыка одна. Я не знал, кто такой этот Напельбаум. Догадывался, что портретный фотограф, но точно не знал. Ирвина Пена я знал, Карша, Аведона, Лейбовиц. Даже Хапака, Перри или Платона.

Так вот. Моисей Соломонович Наппельбаум – это тот человек, который фотографировал Ленина.

ЛЕНИНА, КАРЛ!

Вот тот самый потрет, который с хитроватым прищуром («а глаза такие добрые-добрые!»), который висел в каждой школе – это Наппельбаум!

66740835_453107901936071_3541663442832195584_n

Я хотел было уже заметить форумному гуру, что ориентироваться только на портреты, снятые уже сто лет назад, чутка старомодно. Что можно изредка использовать творческие находки хотя бы 50-60-ых годов прошлого века, но тут я обнаружил такое! Вы не поверите!

Collapse )

Ланфрен-ланфра

Вот в какой именно момент жизни я понял все о женщинах?

Я вам точно скажу. Это было 3 января 1988 года во время просмотра третьей серии фильма «Гардемарины, вперёд!». Там когда Анастасия Ягужинская делает свой окончательный выбор в пользу Белова.

Вы понимаете?!!! Вот с одной стороны Боярский.
Усы, шпага, Д’Артаньян, Ланфрен-ланфа, карьерный дипломат, бабки, положение, вот это вот все. Любит безумно. Жениться готов. В Париж ее зовет.
БОЯРСКИЙ! В ПАРИЖ!!!
С другой – нищий студент мореходки в бегах от третьего отделения.
А она тут такая: "Иди спать, Сережа"...

Вот именно тогда-то и снизошло на меня озарение. Тогда-то я о женщинах и понял вообще ВСЕ. В том смысле, что не понимаю ничего и вряд ли когда-нибудь пойму.

31766098_1951142274898338_1094249021528080384_o

О "старой" фотографии

А вот вы замечали, насколько иначе выглядят люди на старых, дореволюционных фотографиях? Какие у них спокойные, благородные, одухотворенные лица? И я замечал. И все замечали. Вот почему так?

Самая простая и распространенная версия, что, дескать, то были особые люди, каких нынче уж не делают. И всех их повыкосили две мировые войны, революция и террор. И ничего от них не осталось. А мы, нынешние, - суть потомки выживших приспособленцев, кособокие и убогие с явными признаками вырождения. Поэтому у нас все вот так в том числе.

Я думаю дело не совсем не в этом. Точнее, совсем не в этом. Потому что они вообще ВСЕ там излишне одухотворенные. На тех снимках. Я бы понял еще про дворян. Там да. Там сплошь чистые и светлые лица, сплошная французская булка. Ткни – захрустит. Но ведь и крестьяне на фотографиях тоже исключительно одухотворенные! Возьми того крестьянина, поставь рядом с Толстым, и хрен еще разберешь, кто из двоих граф. Да что крестьяне. Рабочие! Пролетариат! Дворники, ямщики, сторожа. Нищие! Тоже ведь. У нас в современном российском кино дворянине хуже выглядят. Проще как-то, глупее. Т.е. «наших» предков ни на каких фотографиях вообще нет. Либо мы как-то самозародились, либо мы все – потомки фотографов?

Я думаю дело вот в чем.

Collapse )

Джонатан Ливингстон

Что конечно не перестает удивлять в Риме – это чайки. Не только сами по себе, как неудачная затянувшаяся шутка природы, а вообще их там наличие. Специально замерил на карте Гугля на экране компьютера спичечным коробком. От центра Рима до моря 20 километров. Двадцать, Чарльз! Дистанция не так, чтобы совсем непреодолимая, но вполне себе серьезная.

Она, например, может предполагать, что чайки летают в город ежедневно. Например, на работу. Я вот тоже на работу еду километров 20. Как чайка. Т.е. с утра они встают, потягиваются могучими крыльями, физзарядку делают и в путь. А навстречу им те, что с ночной смены. Те, которые орали под моими окнами в пять утра, не давая выспаться.

Я прямо в первую ночь удивился почти до заикания. Только рассвело, в пять, говорю, утра, кто-то давай истошно орать. Крик такой, не понятный. Странный крик, не сказать страшный. Что-то между плачем ребенком Розмари и потрепанным петухом с птицефабрики, который уже видит в ближайшем будущем кипящую кастрюлю. Спросонья долго не мог понять, что вообще происходит. И-де-я? Остановился на версии, что кто-то из жильцов держит сумасшедшего попугая. Причем держит недавно, может быть, прямо вот вчера и купил к нашему приезду. Потому что долго держать не смог бы – его бы другие жильцы удавили в подворотне, которых в Риме удачно много. Серьезно два дня думал на попугая, выкручивая голову в колодце узкого двора, силясь рассмотреть, что там вверху в окнах. Пока не встретил в городе чайку, которую опознал по крику.

Чайки в городе вообще сдвигают границу биотической среды, занимая нишу голубей. Голуби соответственно оказываются вытеснены в нишу воробьев, где ведут себя не в пример скромнее наших московских. Это тут они барином вышагвают по аллеям, отказываясь уступать дорогу даже машинам. В Риме или Барселоне не так. Там только забыкуешь, как сразу охватишь от чайки твердым клювом. Голуби там пугливые, на стреме постоянно, на нерве. Только шмыг-шмыг от крошки к крошке. А чайки вразвалку от помойки к помойке королями.

Так вот. Если не на работу, то есть вариант, что они летают с моря в город столоваться. С утра встали, зарядка, там, клюв почистить, и полетели на завтрак. Завтрак – это квартирные помойки, народ ночью мешки выносит, чтоб утром забрали. После завтрака домой на море, потом обед – это мусорки у булочных и кофеен, потом снова домой, вздремнуть пару часов, на волнах покачиваясь, затем ужин. Это уже гламурно-шикарные помойки при ресторанах и пиццериях. И так каждый день. От постоянных перелетов все крепкие, подтянутые, в прекрасной форме.

Вы в это верите? Я тоже нет. Скорее всего, чайки прямо в городе и живут. Тут же питаются, тут же и размножаются. Ну разве что самые любознательные и непоседливые раз в год с детьми выбираются к морю в отпуск. А большинство много поколений то море и не видели никогда. Перебиваются легендами да семейными преданиями. И только собираясь глубокой ночью на крыше Алтаря Отечества, они просят самую старую и облезлую чайку, которая летала к солнцу и даже видела Муссолини, рассказать им о нем. И та, прокашлявшись и отрыгнув рыбью голову, начинает: На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах. И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине…

Джонатан Ливингстон

(no subject)

Я вот не очень понимаю нынешних сталинистов. Не всех, но многих. Я понимаю, когда Сталина призывают рабочие условного «Уралвагонзавода», люди труда. Или селяне, бывшие колхозники. Там все понятно и объяснимо. Люди хотят снова считаться гегемоном. Работать на государство, а не олигархов, посадить разных жуликов капиталистов. Хотят, чтобы все было по-честному и справедливо. Петуха красного подпустить кое-кому. Тут все понятно.

Чуть меньше я понимаю, когда за Сталина, коммунизм и даже репрессии агитируют, скажем, программисты. А среди них поклонников Социализма 2.0 как-то на удавление многовато. Они, программисты, себя почему-то считают людьми труда. Дескать, руками они работают, пользу приносят. Мне тут всегда хочется позвать настоящих людей труда, отстоявших у станка ночную смену, показать им сидящих в офисе пухлых и патлатых программистов и спросить, согласны ли те считать этих своими. Трудящимися, то есть. Мне думается, услышим много интересного.

Или вот сходил намедни на митинг. Там на подходе к празднику один молодой товарищ раздавал из фургончика красные флаги. Рядом висел здоровый потрет Сталина. Т.е. молодой камрад, видимо сталинист, мечтает о возвращении тех благословенных времен. Причем, менее всего он был похож он на трудящегося. Пухлый такой, с лишними минимум 20 килограммами, растительность на лице кудряво-клочковатая. Одет в клепанную косуху, козаки и кожаную ковбойскую шляпу. Спрашивается, нахрена ли ему Сталин? У него совсем атрофировалось чувство самосохранения? Он не понимает, что его же первого и раскулачат? Не меня, мутного либераста, а его? Я-то что. Я ночью сожгу галстуки, выброшу костюм, забуду иностранные языки, поменяю оправу очков (единственное что меня выдает) на толстую пластмассу и престану бриться. Переоденусь, как в старь, как с детства привычно, в кирзовые сапоги, фуфайку и шапчонку из искусственной цигейки. И уже к утру сольюсь с массами. Я же если сяду на лавочку хоть с грузчиками у магазина, хоть с токарями шестого разряда у проходной, засмолю беломороину, щурясь на солнышко, меня же ни одна собака не отличит от потомственного пролетария. Я же легко и с удовольствие поддержу разговор хоть о видах на урожай, хоть о ценах на комбикорма, хоть о тонкостях самогоноварения. И мат – мой родной язык, на котором еще с детского садика.

Я могу с надрывом, со скупой слезой, убедительно рассказать, как работал дворником, грузчиком. Как пахал на тракторе и убирал хлебушек на комбайне. На току работал. Полжизни на земле-матушке. Вот этими вот руками копал, полол, собирал, страну подкармливал. Я же председатель совета отряда, член комитета комсомола школы. Я же труды классиков до кровавых мозолей на пальцах конспектировал в общую тетрадочку, Манифест чуть не наизусть знаю, твердая пятерка по истории КПСС. Меня ночью разбуди – громко и с чувством от начала до конца спою и «Союз нерушимый» и «Гайдар шагает впереди».

А какие у «него» шансы? Он думает, что при Сталине карточки, колхозы и пятилетки будут отдельно, а он в своей косухе и кожаной шляпе отдельно? Или вон те хирурговские ночные шакалы. Они считают, что вот тут Гулаг, съезды и вопросы языкознания, а тут, параллельно, хайр, заклепки и Харли-дэвидсоны? И это никак пересекаться не будет?

Я вот всего этого не хочу, но я готов. Я или вон Домкратов войдем в новую жизнь, как рука в перчатку по размеру. А готов ли пухлый коммунист? Что он хочет, это ясно, а вот готов ли? Он думает, ему раздача флагов зачтется? Ага. Щас. По гамбургскому счету получаются только гамбургские петухи. Нет, там уже на первых порах развернется острая внутрипартийная дискуссия, по итогам которой его, возмущенно дрыгающего ногами и руками, потащат прочь с прицелом на десятилетнюю трудовую перековку, а я будут вслед вагону-теплушке, в котором он поедете поднимать Дальний восток, махать платочком в пятнах солярки.

Блаженны нищие умом, ибо их будет царствие колымское.