Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Обучение фотографии

39674678_2109883379024226_5821041108381073408_o

Вот думаю, а как бы, например, я стал учить фотографии? Ну если бы пришлось вдруг. Жизнь бы заставила. Как бы построил программу курса, скажем, по свету, с учетом того немногого, что я знаю о а) фотографии, б) педагогике и в) бизнесе.

Во-первых, я бы конечно максимально ушел от присущего большинству наших курсов «гуманитарного» подхода. Теория, история, философия, эстетика – это все прекрасно и замечательно. После их изучения выходишь просветленным и с огромным желанием немедленно творить шедевры. Но дальше начинаются проблемы. Первая же самостоятельная съемка расставляет тебя на свои места, и ты, вспотев и запарившись, с удивлением обнаруживаешь, что нихрена не выходит. Что все, что тебе рассказывали, либо уже забылось, либо невозможно воспроизвести.

Я бы сперва рассказал про силу света, которая обратно пропорциональна квадрату расстояния. Поставил бы модель, осветил лампочкой с расстояния метр, снял. Отодвинул лампочку на два метра, снял. Отодвинул на четыре, снял. Все результаты тут же транслируются на экран. Для доступности и наглядности. Чисто «теоретические», без немедленной и неизбежной демонстрации, занятия в портретной фотографии, с моей точки зрения – абсолютный нонсенс.

Дальше я бы объяснил про то, что свет бывает мягкий и жесткий. Это зависит, например, от расстояния. Берем любую насадку. Светим близко – получается мягче. Отодвигаем, свет – жестче. Два кадра – сразу выводим на экран рядом друг с другом и внимательно рассматриваем.

Collapse )

Энни Лейбовиц и Ксения Собчак

69621323_469946186918909_5423103295960907776_o

В магазине увидел на стенде новый номер журнала GQ с Цискаридзе на обложке. Накрыло жесткое дежавю, что нечто подобное я уже видел два года назад. Проверил – точно! Видел. Правда, тогда для другой обложки (Татлера) снимали Ксению Собчак, но фотограф в обоих случаях тот же - Данил Головкин. Честно пытался сдержаться, ну потому что, кто я, а кто они и где, и вообще? Я же ненастоящий фотограф. Так что будем считать это не критикой, а просто мыслями вслух. Возрастным брюзжанием.

Можно считать «наши» обложки воровством, можно омажем, сути дела это особо не меняет. В обоих случаях под раздачу попала Энни Лейбовиц и опять же в обоих с ней поступили одинаково.

Collapse )

(no subject)

Сподвижники, как вы тут? Смотрю, ЖЖ еще немножко жив. Не так, чтобы бодр, но чутка шевелится. Даже старик Домкратов, набравшись сил, написал за прошедший год целых три коротких поста.

Да, у меня все хорошо. Купил новый фотик. Победил второй раз в конкурсе Best of Russia. Завел котика. Который в промежутках между сном, жратвой, походами в лоток и окрестности, погрызанием обоев и охотой на мух, производит милоту в промышленных масштабах.

Нет, возвращаться не собираюсь. По-прежнему сижу в Фейсбуке, хотя и там почти не пишу, а больше картинками балуюсь. Плюс инстаграм, в котором тоже ничего не пишу, но там, слава богу, никто этого особо и не ждет, если ты не Екатерина Андреева.

Ну и раз зашел, несколько снимков за истекший период в качестве творческого отчета.



Collapse )

Портретная фотография - свет

С техникой все просто.

Со светом все одновременно и просто, и сложно. Освоить какие-то базовые вещи – не ракетная наука, и по силам разобраться даже самому. А вот совершенствоваться затем можно всю жизнь. И даже нужно.

Учиться свету можно либо на курсах, либо самостоятельно.

С курсами у нас в стране есть проблема. За все не скажу, только за свой небольшой опыт. Фотографию у нас преподают гуманитарно. Т.е. много разговоров, показов фотокарточек (часто не заранее подобранных, а тут же на месте, разыскиваемых в интернете), экскурсов в историю и философию. Выходишь оттуда просветленным и с огромным желанием немедленно творить шедевры. Дальше начинаются те самые проблемы. Потому что на курсах преподаватель свет тебе поставил, подправил, подкрутил, ты только кнопку нажал и уверился в собственной гениальности. На первой же самостоятельной съемке, вспотев и запарившись, с удивлением обнаруживаешь, что нихрена не выходит. Что все, что тебе рассказывали, либо уже забылось, либо невозможно воспроизвести.

Вот если бы я был, к примеру, преподавателем, как бы учил? Я бы учил не философии и даже не отдельным приемам, я бы учил логике работы со светом.

Я бы сперва рассказал про силу света, которая обратно пропорциональна квадрату расстояния. Поставил бы модель, осветил лампочкой с расстояния метр, снял. Отодвинул лампочку на два метра снял. Отодвинул на четыре, снял. Все результаты тут же транслируются на экран. Для доступности и наглядности. Чисто «теоретические», без немедленной и неизбежной демонстрации, занятия в портретной фотографии, с моей точки зрения – абсолютный нонсенс.

Дальше я бы объяснил про то, что свет бывает мягкий и жесткий. Это зависит, например, от расстояния. Берем любую насадку. Светим близко – получается мягче. Отодвигаем, свет – жестче. Два кадра – сразу выводим на экран рядом друг с другом и внимательно рассматриваем.

После чего прошелся хотя бы по основным насадкам: рефлектор, портретная тарелка, софт-боксы, стрип-боксы, октабоксы, сотовые решетки. Только основные, которые встречаются в большинстве студий (это важно). Понятно, что с демонстрацией. Один и тот же человек, снятый в той же обстановке, но освещенный разными насадками. Результаты немедленно на экран. Изучаем.

Показал бы источники света от разных производителей. Объяснил, в чем отличие. Что, например, Профото светит ровно, а у какого-нибудь Эленхрома температура света гуляет. И надо периодические делать снимок серой карты. Показал бы, как включать-выключать-регулировать и менять насадки. Тут бы все встали с мест и дружно потренировались. Заодно изучили, как работают синхронизаторы – такие, такие и вот такие (а они сцуко все разные).

Collapse )

(no subject)

Все люди делятся на два типа:
Те, для которых покойный Алан Рикман остался в памяти исполнителем роли Северуса Снейпа.
И те, для кого он - Ганс Грубер.

(no subject)

Меня сложно чем-то сильно удивить, но отдельным соотечественникам с их реакцией на смерть Жанны Фриске это вполне удалось.

Я из всего множества певиц нашей российской сцены за последние годы собственно только двух и выделял для себя. Ее да Брежневу. Не слушал, потому что просто слушаю несколько другую музыку, но выделял. Была у них, знаете, такая блядинка во взгляде и улыбке. В хорошем смысле. Которая выгодно их отличала от остальных. Живыми делала. И идеальными объектами для фотографии. В фотографии блядинка во взгляде уже половина успеха.

Но дело даже не в этом. Пускай СМИ, все эти Лайфньюсы и Комсомольские правды, все эти говноеды «отрабатывают тему». Это неприятно, местами мерзко, но объяснимо. Объяснимы даже и пишущие посты блогеры. Люди хотят попасть в топ, хоть тушкой хоть чучелом, и присоединиться к почетному сообществу зажиточных говноедов. Где, как им кажется, им обломятся некие ништяки. Где молочные реки и кисельные берега. Понятно, что и реки, и берега все из того же говна, но человек «отрабатывающий темы», к моменту достижения обетованной земли, разницы уже не замечает.

Но вот многочисленные комментаторы, которые приходят толпой в каждый пост, в каждую новость, чтобы сообщить там свое ценное для всех для нас мнение о покойной. О ее таланте, о внешности, о муже, об образе жизни. Вот они зачем и откуда? Это что должно твориться в голове и душе у человека, сколько говна у него должно быть внутри. Кипящего, булькающего, выплескивающегося наружу. Которое невозможно удержать.

Отдельно доставляют конечно радетели за сирых и убогих. Есть такая категория. Что бы ни случилось они начинают заламывать руки, закатывать глаза и вопрошать «А почему все переживают за…, когда КАЖДЫЙ ДЕНЬ…». И далее у них следует, с таким даже придыханием, перечисление ужасов, происходящих каждый день, которым, по их мнению, не уделяется достаточно внимания. Их всегда тревожит и возмущает, что смерть или несчастье известной персоны привлекает больше внимания, чем смерть простого человека. Что по Майклу Джексону горюет больше народу, чем по их соседу по подъезду, который тоже был хорошим человеком. И даже плясал. Говорит ли это что-то о их душевности и сердобольности? Нет. Только об умственных способностях. Ну и о внутреннем мудачестве немножко.

Многим из них не нравится, что устроили «шабаш» в СМИ. А почему и как именно в этом виновата покойная? Крики же про поднятую «истерику» вообще всегда умиляют. Чтобы пострадать от этой истерики, нужно много и часто, например, смотреть телевизор. Причем не все подряд, а программы наподобие Малаховских, т.е. самый аццкий адъ. Нужно много ходить по интернету и тыкать на все ссылки с упоминанием. Социальные сети шерстить целенаправленно. Ну чтобы был повод для своей истерики по поводу истерики всех остальных. Все резко становятся экспертами, как и кому скорбеть, по кому именно и в какой мере.

Им даже в голову не приходит, что людям, даже далеким от творчества Фриске, может быть просто ее жаль. Или им может быть страшно – ведь выходит, что вот так буквально за год может сгореть каждый. И ничто не поможет. Ни деньги, ни известность, ничто. А это ведь реально страшно. И пробивает данная мысль именно в такие моменты.

Вот умерла молодая, красивая женщина. Обаятельная. Известная. Говна никому не делала (по крайней мере я не слышал). К тому же совсем недавно ставшая матерью. Казалось бы – не испытываешь грусти или там страха, промолчи. Ну просто промолчи. Никто не требует резко ее полюбить, оплакивать, слушать. Просто промолчать. Это ведь не так сложно. Несколько хотя бы дней. Так ведь нет.

Джонатан Ливингстон

Что конечно не перестает удивлять в Риме – это чайки. Не только сами по себе, как неудачная затянувшаяся шутка природы, а вообще их там наличие. Специально замерил на карте Гугля на экране компьютера спичечным коробком. От центра Рима до моря 20 километров. Двадцать, Чарльз! Дистанция не так, чтобы совсем непреодолимая, но вполне себе серьезная.

Она, например, может предполагать, что чайки летают в город ежедневно. Например, на работу. Я вот тоже на работу еду километров 20. Как чайка. Т.е. с утра они встают, потягиваются могучими крыльями, физзарядку делают и в путь. А навстречу им те, что с ночной смены. Те, которые орали под моими окнами в пять утра, не давая выспаться.

Я прямо в первую ночь удивился почти до заикания. Только рассвело, в пять, говорю, утра, кто-то давай истошно орать. Крик такой, не понятный. Странный крик, не сказать страшный. Что-то между плачем ребенком Розмари и потрепанным петухом с птицефабрики, который уже видит в ближайшем будущем кипящую кастрюлю. Спросонья долго не мог понять, что вообще происходит. И-де-я? Остановился на версии, что кто-то из жильцов держит сумасшедшего попугая. Причем держит недавно, может быть, прямо вот вчера и купил к нашему приезду. Потому что долго держать не смог бы – его бы другие жильцы удавили в подворотне, которых в Риме удачно много. Серьезно два дня думал на попугая, выкручивая голову в колодце узкого двора, силясь рассмотреть, что там вверху в окнах. Пока не встретил в городе чайку, которую опознал по крику.

Чайки в городе вообще сдвигают границу биотической среды, занимая нишу голубей. Голуби соответственно оказываются вытеснены в нишу воробьев, где ведут себя не в пример скромнее наших московских. Это тут они барином вышагвают по аллеям, отказываясь уступать дорогу даже машинам. В Риме или Барселоне не так. Там только забыкуешь, как сразу охватишь от чайки твердым клювом. Голуби там пугливые, на стреме постоянно, на нерве. Только шмыг-шмыг от крошки к крошке. А чайки вразвалку от помойки к помойке королями.

Так вот. Если не на работу, то есть вариант, что они летают с моря в город столоваться. С утра встали, зарядка, там, клюв почистить, и полетели на завтрак. Завтрак – это квартирные помойки, народ ночью мешки выносит, чтоб утром забрали. После завтрака домой на море, потом обед – это мусорки у булочных и кофеен, потом снова домой, вздремнуть пару часов, на волнах покачиваясь, затем ужин. Это уже гламурно-шикарные помойки при ресторанах и пиццериях. И так каждый день. От постоянных перелетов все крепкие, подтянутые, в прекрасной форме.

Вы в это верите? Я тоже нет. Скорее всего, чайки прямо в городе и живут. Тут же питаются, тут же и размножаются. Ну разве что самые любознательные и непоседливые раз в год с детьми выбираются к морю в отпуск. А большинство много поколений то море и не видели никогда. Перебиваются легендами да семейными преданиями. И только собираясь глубокой ночью на крыше Алтаря Отечества, они просят самую старую и облезлую чайку, которая летала к солнцу и даже видела Муссолини, рассказать им о нем. И та, прокашлявшись и отрыгнув рыбью голову, начинает: На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах. И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине…

Джонатан Ливингстон

Открытый город

Я еще в прошлый приезд (сколько там прошло? четыре года?) подозревал, а тут, значит, окончательно убедился. Так в общем скажу, со всей прямотой. Париж – это чрезмерно распиаренный новодел для лохов, особенно после того, как по нему барон Осман прошелся, по-нашему, по-лужковски. Рим – вот выбор профессионалов.

Кстати о различиях. Вот, например, кофе. В Париже кофе не умеют варить от слова совсем. Кофе – это только Италия. Мы жили на виа Монтероне, за углом от кафе Sant'Eustachio. Тамошний кофе, по распространенному мнению, считается одним из лучших в Риме, а значит, и во всем мире. Правда, пьют его там преимущественно туристы, местные же итальянцы предпочитают обычную кофейню наискосок через площадь, где кофе, как минимум, не хуже, а круасаны не уступают французским.

Кстати об итальянцах. Лично меня они вгоняют в глубокую депрессию, каждый раз, как вижу. Я тоже не последний парень на деревне. Ботинки там лаковые, джинсы настоящие, куртка фирменная. Но на их фоне, как не старался, выглядел форменным лохом. Костюмы, костюмы, костюмы. Утром и вечером, в будни и в выходные. А к ним белые рубашки и галстуки. И крыть-то нечем. Нечем крыть! Это же как два козырных туза в рукаве. Так расстроился, что немедленно прикупил приталенный пиджак почти индпошива и пару рубашек. Осталось только где-то разжиться римским, с горбинкой, профилем. Мой славянский не того. Анфас почти терпимо, а в профиль совсем беда.

А вот работники с большой дороги в обоих городах схожи. В Риме чуть больше нищих, а в Париже жуликов всяких. Я человек чуткий, всякому стараюсь угодить, ко всякому подход свой подобрать, индивидуальный. Когда, например, пристает жулик с просьбой подписаться против наркотиков, я живо ему объясняю, что я всей душой ЗА наркотики, и пока он на пару секунд зависает, успеваю удрать. С нищими чуть сложнее. Нищие в Риме – профессионалы высокого полета. Не сидят тупо, как наши, ожидая милостей от природы, а активно те милости требуют. Настойчивые, что твой Паниковский. Языками владеют разными. Включая специальный попрошайский, построенный на одних только жалобных интонациях. Там почти нет согласных, зато сплошные дифтонги. Пробирает насквозь, слеза наворачивается, и рука к карману тянется сама. Тут только убегать, хотя и это не просто. Даже слепые и безногие еще преследуют тебя вприпрыжку с полквартала.

Продавцы тоже назойливые. Хит сезона «весна-лето 2015» – селфи-палки. Носят их охапками, как саженцы в майских пригородных электричках. И так каждый раз удивляются отказу, будто просто физически не могут поверить, что кому-то может быть не нужна эта их селфи-палка. Вещь ведь! Вона она и выдвигается, и крутится, и цветов разных. Как может приличный человек не иметь в хозяйстве селфи-палки??? Я сперва пытался показывать свой килограммовый Никон с просьбой прикрутить его к палке. Типа ирония впополам с сарказмом. Не пошло. Потом убегал зигзагами, потом игнорировал, вид делал «моя-твоя-непонимай». И только под самый конец нашел стопроцентно эффективней метод. Как только очередной палкопродавец начинал приставать, я поднимал свой аппарат и начинал его фотографировать. Тут сразу ВЖИК! И никого рядом. Даже на выдержке в одну тысячную секунды смаз получается, такая скорость. Жаль сообразил поздно. В следующий приезд начну с первого дня – может выйти интересный фотопроект. А вообще сложилось ощущение, что многие люди те палки покупают, только чтобы тупо носить в руках. Хотя бы частично оградить себя от новых приставаний. Типа оберега от злых африканских торговых духов. Вуду.

А еще итальянцы реально очень любят демонстрации. За полторы недели лично видел три. А из-за четвертой, видимо самой большой, но которая только намечалась, перекрыли площадь Венеции и все вокруг, так чуть в аэропорт не опоздал. Но я не в обиде.

Итальянская демонстрация – это отдельный яркий жанр уличного перформанса. Это не наши скучные северные хождения туда-сюда. Они там так заразительно орут что-то в мегафоны, что хочется немедленно встать рядом, плечом к плечу, вздымая в гневе кулак. Требовать что-то грозно, орать. Хотя понятия не имеешь, о чем идет речь. Тоже на одних интонациях все. Первую демонстрацию любовно слушал минут десять, а когда наконец пошел прочь, то уже в паре кварталах встретил мужика, который как лемминг-зомби двигался механически в ту сторону. И только бормотал под нос: «Эль пуэбло унидо — хамас сера венсидо!»

DSC_1027

Collapse )

(no subject)

Такое чувство, что у власти в стране плотно обосновался нерушимый блок упырей и ебанатов.

К упырям мы как-то привыкли. Они там, во власти, были всегда и даже не только у нас. Более того, на протяжении последних лет упыри даже цивилизовались. Кровь с рож начали смывать после еды, зубы чистить, научились улыбаться только уголками губ. Жрать соотечественников прямо на улице стало не комильфо. Старались спрятаться, в темноте там, или хотя бы спиной к прохожим повернуться. Начали изредка даже выплывать вообще странные персонажи, что кровь получали в спецраспределителях при клинках переливания. Пили дома, интимно и аккуратно. И в общем, хотя общий объем выпитой кровушки не снижался и даже рос, в моду в целом входило соблюдение неких правил приличия.

Ебанаты при власти тоже были всегда. Но в саму власть их пускали по квотам и осторожно. При запуске ласково кусали в сонную артерию, и ставший упырем ебанат тоже немного цивилизовался. И даже как-то умнел порой. Но главное – он тут же с порога начинал увлеченно заниматься сосанием крови и забрасывал занятия ебанатсвом. Остальных его товарищей содержали в специально отведенных местах, типа Охотного ряда или евразийских фондов, но и там в относительно ограниченных количествах.

Это не только у нас, это так везде. Разве что пропорции гуляют от страны к стране.

Но вот в последнее время пошла специфика. Местная пошла особенность. У нас каким-то образом ебанаты перекусали упырей. И те ебанулись. И уже и те, и другие и кровь пьют и ебанатствуют в полный рост. Скачут по улицам, сверкая клыками, на людей кидаются, даже друг дружку жрут, причем прилюдно. Одновременно же, прямо с набитым ртом, проповедуя духовные истоки монолитности и сакральность анального огораживания, как основы национальной идентичности.

И самое страшное – различить их нет никакой возможности. Потому что разницы больше нету.

Быть Джоном Малковичем

Не могу не поделиться!!! Меня просто порвало на тысячу маленьких Николаичей.
Фотограф Сандро Миллер воспроизводит легендарные снимки, но только с Джоном Малковичем в качестве главного персонажа.






Collapse )