Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

MUSE

Первый раз лилипутов я увидел, когда мне было лет, так думаю, шесть. Вряд ли больше. Шел мимо клуба, а там на афише прямо так и написано – выступает «Цирк лилипутов». И сразу ясно – надо идти.

Мальчик я был грамотный. Книжку про Гулливера тогда, наверное, еще не прочел (хотя как знать), но фильм видел и теоретически был подкован. Прибежали с друзьями пораньше, чтобы занять место в первом ряду.

Говорю же – умный был. Лилипут он ведь маленький. Сколько там? Два? Три сантиметра? А у нас от первого ряда только до сцены было метра два. Сама сцена не меньше полутора метров высотой. И в глубину еще метров десять – до экрана. Это значит, чтобы было где развернуться участникам художественной самодеятельности. Хор еще ладно, хотя когда орут в три ряда и все такие дородные, кровь с молоком, а последний ряд так еще и на табуретках, то десять метров уже не так устрашающе выглядят. А когда танцы народные, парами вприсядку, так и вовсе мало. В общем, первый ряд, самое оно.

Занавес разошелся и на сцену вышел мальчик-подросток со странным лицом. Он посмотрел многозначительно на часы и каким-то странным писклявым басом объявил о начале представления. По пути еще чуть пошутив. Видимо остро, но непонятно.

Я сидел, ждал лилипутов.

Вышел другой мальчик, повыше, и стал показывать незамысловатые фокусы. Не так ловко как в телевизору Арутюн Амаякович Акопян, но тоже неплохо. То у него обручи сцеплялись-расцеплялись, то платки какие-то из рукава вылетали цветастые. Загадочно.

Я сидел, ждал лилипутов.

Потом вышли две девочки и стали вертеть разную акробатику. Потом к ним присоединился мальчик и начал их по очереди подбрасывать. Потом кто-то чем-то жонглировал, прыгали, танцевали, вроде даже пели. Кошек за тигров выдавать не пытались, и то хорошо. Но мелкие собачки у них там через обруч прыгали.

Я сидел, ждал лилипутов.

И лишь на половине представления мне в голову начала приходить страшная догадка. Вот эти дети с морщинистыми лицами и есть лилипуты! Вот эти здоровые лбы, которые там все минимум на полголовы выше меня, а акробат так и на целую голову. Лилипуты – это они есть!

И я понял, что меня наебали.

Collapse )

Случай на производстве

За обедом сидел рядом с группой незнакомых коллег. Они активно мерялись крутизной и загрузкой. Один на этой неделе ушел из офиса в десять, второй в 11, самый крутой – в полвторого ночи.
Респект и уважуха!
Когда я к ним подсел, они уже ели. Самый крутой только приступил к салату. Он увлеченно рассказывал о чем-то, сыпал шутками и анекдотами. Я, стыдливо уткнувшись в поднос, съел первое, доел второе, выпил компот. Самый крутой за это время кое-как закончил салат.
Я же собрался и пошел обратно на рабочее место, удивляясь не тому, что он уходит домой в полвторого, а тому, что такими темпами, он вообще еще не ночует на работе.

Поехали!

За лето загадочным для себя образом (не спрашивайте) посетил целых два раза ресторан Елены Чекаловой «Поехали», и что имею сказать по этому поводу.

Кухню, которую проповедует своим постояльцам Елена Чекалова, лично я называю «молекулярной». Это такое модное направление в современной кулинарии, когда берутся очень даже неплохие продукты и угандошиваются до состояния молекул. Вкус у такой еды получается интернационально-универсальный, нечто среднее между гидом Мишлена и школьной столовой середины 80-ых.

Я, например, в первый раз брал утку, а во второй баранину. Или в первый баранину, а во второй утку. Знаете, в чем между ними разница? Ни в чем. Нету ее, разницы. Оба раза приносят кусочек белка, который уже кто-то вроде бы жевал. Видно конечно, что приготовлено с тщательностью и любовью, что огромный труд во все это вложен. Что не НА! топором в лоб, ножом по горлу, и пока еще дрыгается, заднюю ногу уже вертят на гриле. Нет, тут люди старались. Они то мясо, может, неделю в травках вымачивали, пару дней мариновали, а потом сутки томили на медленном огне. А потом кто-то еще жевал, говорю, на кухне, в торопях, после поступления заказа.

Что еще довольно дико - пива нет. Причем нет его вот так демонстративно, я бы сказал, издевательски. Вместо честно написать, может быть, прямо при входе на картонной табличке «Пива Нет!». А то ведь они «пи-и-и-и-ва не-е-е-е-т, пи-и-и-и-ва не-е-е-е-т». Т.е. в меню оно у них есть, а по факту только бутылочное крафтовое. Что такое крафтовое пиво? Я не знаю. Я вчера прямо спросил у товарища своего в пабе Вайт Харт, в коротком промежутке между Сандунами и Аэросмитом. Спросил искренне, как я все всегда и делаю, что такое это ваше крафтовое пиво? Товарищ, который в пивах разбирается, пояснил, что это такое пиво, которое варится ограниченными партиями, как правило не мелких пивоварнях. А почему вкус у него такой говенный, спросил я опять же со всей прямотой. До потому что обычно говно и есть, не менее прямо отвечал мне товарищ. А тут, значит, 38-ая минута Широков, Смольников и Дзюба. Не успел еще поузнавать.

Collapse )

Девочка, наступившая на хлеб

Еще такой вопрос.

Вот президент подписал указ, чтобы, значит, санкционные европейские продукты уничтожать прямо на границе. Поддерживаю и одобряю.

Но, если мне память не изменяет, процентов так 40 наших сограждан (или даже больше), согласно опросам, уверены, что продуктовые санкции ввели не мы, а ввели против нас. Враги. Ну т.е. это Обама и всякие европейцы запретили поставлять нам жратву, чисто из подлости и зависти.

И что они (эти 40 с лишним процентов) подумают теперь, когда им теперь начнут рассказывать, а то и показывать это самое «уничтожение»?

Или, в продолжение дискурса, данная мера будет подаваться так, что те продукты уничтожают опять же наши враги? Те самые, что раньше не пускали.

Подгоняют, понимаешь, фуры, битком набитые продовольствием к самым рубежам. И прямо на глазах наших остолбеневших от ужаса пограничников, у которых дома детишики голодные, с издевкой такой, с хохотом, светясь от собственной безнаказанности, демонстративно выливают в канаву молоко, давят танками сыры, жгут из огнеметов яблоки и посыпают дустом свежую рыбу. И так опять и так. Каждый день. Фурами. Вагонами! Составами!! Сволочи!!!

Джонатан Ливингстон

Что конечно не перестает удивлять в Риме – это чайки. Не только сами по себе, как неудачная затянувшаяся шутка природы, а вообще их там наличие. Специально замерил на карте Гугля на экране компьютера спичечным коробком. От центра Рима до моря 20 километров. Двадцать, Чарльз! Дистанция не так, чтобы совсем непреодолимая, но вполне себе серьезная.

Она, например, может предполагать, что чайки летают в город ежедневно. Например, на работу. Я вот тоже на работу еду километров 20. Как чайка. Т.е. с утра они встают, потягиваются могучими крыльями, физзарядку делают и в путь. А навстречу им те, что с ночной смены. Те, которые орали под моими окнами в пять утра, не давая выспаться.

Я прямо в первую ночь удивился почти до заикания. Только рассвело, в пять, говорю, утра, кто-то давай истошно орать. Крик такой, не понятный. Странный крик, не сказать страшный. Что-то между плачем ребенком Розмари и потрепанным петухом с птицефабрики, который уже видит в ближайшем будущем кипящую кастрюлю. Спросонья долго не мог понять, что вообще происходит. И-де-я? Остановился на версии, что кто-то из жильцов держит сумасшедшего попугая. Причем держит недавно, может быть, прямо вот вчера и купил к нашему приезду. Потому что долго держать не смог бы – его бы другие жильцы удавили в подворотне, которых в Риме удачно много. Серьезно два дня думал на попугая, выкручивая голову в колодце узкого двора, силясь рассмотреть, что там вверху в окнах. Пока не встретил в городе чайку, которую опознал по крику.

Чайки в городе вообще сдвигают границу биотической среды, занимая нишу голубей. Голуби соответственно оказываются вытеснены в нишу воробьев, где ведут себя не в пример скромнее наших московских. Это тут они барином вышагвают по аллеям, отказываясь уступать дорогу даже машинам. В Риме или Барселоне не так. Там только забыкуешь, как сразу охватишь от чайки твердым клювом. Голуби там пугливые, на стреме постоянно, на нерве. Только шмыг-шмыг от крошки к крошке. А чайки вразвалку от помойки к помойке королями.

Так вот. Если не на работу, то есть вариант, что они летают с моря в город столоваться. С утра встали, зарядка, там, клюв почистить, и полетели на завтрак. Завтрак – это квартирные помойки, народ ночью мешки выносит, чтоб утром забрали. После завтрака домой на море, потом обед – это мусорки у булочных и кофеен, потом снова домой, вздремнуть пару часов, на волнах покачиваясь, затем ужин. Это уже гламурно-шикарные помойки при ресторанах и пиццериях. И так каждый день. От постоянных перелетов все крепкие, подтянутые, в прекрасной форме.

Вы в это верите? Я тоже нет. Скорее всего, чайки прямо в городе и живут. Тут же питаются, тут же и размножаются. Ну разве что самые любознательные и непоседливые раз в год с детьми выбираются к морю в отпуск. А большинство много поколений то море и не видели никогда. Перебиваются легендами да семейными преданиями. И только собираясь глубокой ночью на крыше Алтаря Отечества, они просят самую старую и облезлую чайку, которая летала к солнцу и даже видела Муссолини, рассказать им о нем. И та, прокашлявшись и отрыгнув рыбью голову, начинает: На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах. И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине…

Джонатан Ливингстон

Открытый город

Я еще в прошлый приезд (сколько там прошло? четыре года?) подозревал, а тут, значит, окончательно убедился. Так в общем скажу, со всей прямотой. Париж – это чрезмерно распиаренный новодел для лохов, особенно после того, как по нему барон Осман прошелся, по-нашему, по-лужковски. Рим – вот выбор профессионалов.

Кстати о различиях. Вот, например, кофе. В Париже кофе не умеют варить от слова совсем. Кофе – это только Италия. Мы жили на виа Монтероне, за углом от кафе Sant'Eustachio. Тамошний кофе, по распространенному мнению, считается одним из лучших в Риме, а значит, и во всем мире. Правда, пьют его там преимущественно туристы, местные же итальянцы предпочитают обычную кофейню наискосок через площадь, где кофе, как минимум, не хуже, а круасаны не уступают французским.

Кстати об итальянцах. Лично меня они вгоняют в глубокую депрессию, каждый раз, как вижу. Я тоже не последний парень на деревне. Ботинки там лаковые, джинсы настоящие, куртка фирменная. Но на их фоне, как не старался, выглядел форменным лохом. Костюмы, костюмы, костюмы. Утром и вечером, в будни и в выходные. А к ним белые рубашки и галстуки. И крыть-то нечем. Нечем крыть! Это же как два козырных туза в рукаве. Так расстроился, что немедленно прикупил приталенный пиджак почти индпошива и пару рубашек. Осталось только где-то разжиться римским, с горбинкой, профилем. Мой славянский не того. Анфас почти терпимо, а в профиль совсем беда.

А вот работники с большой дороги в обоих городах схожи. В Риме чуть больше нищих, а в Париже жуликов всяких. Я человек чуткий, всякому стараюсь угодить, ко всякому подход свой подобрать, индивидуальный. Когда, например, пристает жулик с просьбой подписаться против наркотиков, я живо ему объясняю, что я всей душой ЗА наркотики, и пока он на пару секунд зависает, успеваю удрать. С нищими чуть сложнее. Нищие в Риме – профессионалы высокого полета. Не сидят тупо, как наши, ожидая милостей от природы, а активно те милости требуют. Настойчивые, что твой Паниковский. Языками владеют разными. Включая специальный попрошайский, построенный на одних только жалобных интонациях. Там почти нет согласных, зато сплошные дифтонги. Пробирает насквозь, слеза наворачивается, и рука к карману тянется сама. Тут только убегать, хотя и это не просто. Даже слепые и безногие еще преследуют тебя вприпрыжку с полквартала.

Продавцы тоже назойливые. Хит сезона «весна-лето 2015» – селфи-палки. Носят их охапками, как саженцы в майских пригородных электричках. И так каждый раз удивляются отказу, будто просто физически не могут поверить, что кому-то может быть не нужна эта их селфи-палка. Вещь ведь! Вона она и выдвигается, и крутится, и цветов разных. Как может приличный человек не иметь в хозяйстве селфи-палки??? Я сперва пытался показывать свой килограммовый Никон с просьбой прикрутить его к палке. Типа ирония впополам с сарказмом. Не пошло. Потом убегал зигзагами, потом игнорировал, вид делал «моя-твоя-непонимай». И только под самый конец нашел стопроцентно эффективней метод. Как только очередной палкопродавец начинал приставать, я поднимал свой аппарат и начинал его фотографировать. Тут сразу ВЖИК! И никого рядом. Даже на выдержке в одну тысячную секунды смаз получается, такая скорость. Жаль сообразил поздно. В следующий приезд начну с первого дня – может выйти интересный фотопроект. А вообще сложилось ощущение, что многие люди те палки покупают, только чтобы тупо носить в руках. Хотя бы частично оградить себя от новых приставаний. Типа оберега от злых африканских торговых духов. Вуду.

А еще итальянцы реально очень любят демонстрации. За полторы недели лично видел три. А из-за четвертой, видимо самой большой, но которая только намечалась, перекрыли площадь Венеции и все вокруг, так чуть в аэропорт не опоздал. Но я не в обиде.

Итальянская демонстрация – это отдельный яркий жанр уличного перформанса. Это не наши скучные северные хождения туда-сюда. Они там так заразительно орут что-то в мегафоны, что хочется немедленно встать рядом, плечом к плечу, вздымая в гневе кулак. Требовать что-то грозно, орать. Хотя понятия не имеешь, о чем идет речь. Тоже на одних интонациях все. Первую демонстрацию любовно слушал минут десять, а когда наконец пошел прочь, то уже в паре кварталах встретил мужика, который как лемминг-зомби двигался механически в ту сторону. И только бормотал под нос: «Эль пуэбло унидо — хамас сера венсидо!»

DSC_1027

Collapse )

Оттепель

Вот смотрю я на нынешнюю гонку запрещений и думаю. А что если разом взять и запретить вообще ВСЕ? С утра принять сразу в трех чтениях закон, в обед утвердить советом федерации, вечером подписать. Вступает в силу немедленно. Это не сложно – там ведь буквально и будет одно предложения. «В целях бла-бла-бла в Российской Федерации запрещается все». Дата. Подпись.

Закон будет опубликован в последнем номере «Российской газеты», потому что «Российская газета» тоже будет запрещена. Народ конечно припухнет и на всякий случай останется сидеть по домам, что конечно будет нарушением закона, потому что припухать и сидеть по домам тоже запрещено, но на это власть будет готова некоторое время смотреть сквозь пальцы.

А затем дума в рабочем порядке начнет все разрешать.

Разрешит «Российскую газету». Разрешит сидеть дома и припухать. Разрешит не сидеть дома и даже ходить по улицам, но на первое время не более чем по двое. Разрешит телевизор (не более двух каналов в одни руки). Разрешит краснодарские помидоры, турецкие лимоны и китайскую свинину. Кинофильмы из закрытого списка министерства культуры и политинформации в школах. Сами школы тоже разрешит. Разрешит блинные, пельменные, чебуречные и шаурму. Даже Макдональдсы разрешит при условии, что те будут готовить только пельмени, чебуреки и шаурму. Разрешит ходить на работу (а кое-кому даже получать зарплату), гулять до девяти вечера, посещать церковь. Разрешит обращаться в поликлиники при наличии справки от врача. Разрешит радио, автомобили и котиков. Разрешит… Ну в общем постепенно разрешит более-менее все, но вдумчиво и без суеты.

Процесс этот будет конечно долгий, но зато он на много-много лет гарантирует нам сплошную оттепель, либерализацию и непрерывный поток сугубо положительных новостей.

Почему француженки не толстеют

Неторопливо и с чувством поедая на улочке Сен-Бенуа второй за поездку тартар, я понял, почему французы такие худые.

Выбросьте на помойку все эти вредительские книжки «Почему француженки не толстеют» и прочие псевдоинтеллектуальные рассуждения. Забудьте про якобы целебную силу красного вина, пользу трехразового питания, ранний обед и поздний ужин. Не верьте рассказывающему вам об «особом» отношении французов к жизни. Это все лоховство и разводилово. Слушайте лучше меня.

Французы не толстеют, потому любят есть.
Есть французы любят в кафе и ресторанах.
Вот поэтому они не толстеют!

Запишите себе где-нибудь. Пригодится.

Не очень понятно? Ну, хорошо, я поясню.

В подавляющей части французских ресторанов и кафе туалет расположен в подвале. В подвал почти всегда ведет узкая спиральная лестница. Когда я говорю «узкая», я не имею ввиду, что можно руками дотянуться до противоположных стен. Я имею в виду, что там даже тонкий человек пролезает с трудом. Средний человек – с большим трудом. Толстому же сходить в туалет - вообще без вариантов. Нет, вниз, наверное, можно чисто теоретически попасть, если очень приспичило. Вниз – проще. Всегда можно попросить других гостей заведения потолкать вас в спину. И даже где-то с разбега, всем коллективом. Персонал тоже обладает полезными навыками трамбовать ногами в прыжке, держась руками за перила или потолочные балки. Сила всемирного тяготения, в конце концов, тоже на вашей стороне. Вниз – можно.

Вверх нельзя.

Попав вниз, полный человек вынужден разыгрывать сценку «Винни-Пух в гостях у Кролика». Справив естественные потребности, ему остается только смотреть жалостливо на отблески дневного света далеко вверху, завистливо слушать смех гостей и звон бокалов, жалостливо плакать над своею пропащей жизнью. И так - неделю, две или сколько там понадобится просидеть в темном и сыром подвале, пока он не потеряет достаточно веса и объема, чтобы протиснуться по лестнице обратно вверх. На свободу он выходит уже совсем другим человеком. Расположенным к умеренности и регулярным занятиям спортом. Кому-то одной такой посиделки бывает достаточно, чтобы затем всю жизнь сохранять приличную форму. Кому-то могло потребоваться и несколько. А самые упорные – те просто вымерли. Причем давно. Их косточки еще прошлые поколения официантов собрали и тихо вынесли ранним утром на помойку. Все. Естественный отбор во всей своей красе и мощи. А вы – книжки!

Там же, где туалеты по какому-то недосмотру не в подвале, они все равно такого размера, что даже я протискиваюсь исключительно боком. Таким образом любой традиционный сортир во Франции – это ловушка, мышеловка. Мордушка на большую рыбу. Это фильтр, гарантирующий здоровое будущее целой нации. Простой, но гениально эффективный.

Collapse )

(no subject)

Вчера случайно забрел в какой-то московский ресторан. Спрятался в закутке у бара, покачивая в озябших пальцах стакан Хамесона. И неожиданно оказался невольным свидетелем эпической битвы двуногих прямоходящих с морскими беспозвоночными.

Устриц, судя по всему, у нас принято подавать не дюжинами, а на вес. При мне готовили две порции по три штуки. 2 человека 15 минут готовили 2 порции по 3 устрицы. Математика! Сперва устриц доставали из аквариума, который более всего напоминал чистилище, переход между мирами. И каких устриц! Таких действительно можно продавать только на вес. Самая крупная было размером с мою голову. Огромная, вся обросшая жутковатыми наростами и полипами. Таких раньше в Клубе кинопутешественников показывали, пугая начинающих ныряльщиков, что если попадет, скажем, случайно нога внутрь, то створки захлопнутся, и хана. Судя по размерам, она умерла от старости, всю жизнь честно потрудившись на производстве жемчуга, снабдив в одиночку этим жемчугом добрую половину аристократии старого света.

Устриц сперва взвешивали, аккуратно записывая цифры в счет, попутно умножая на какие-то финансово-калорийные коэффициенты. После чего приступили к вскрытию.

Суровые русские устрицы это вам не хлипкие французские, которые всего и надо подцепить ножичком. Нет. Русские устрицы, пока плыли кораблями, летели самолетами, ехали грузовиками, а потом долго лежали в ресторанном аквариуме, с ужасом глядя сквозь стекло, как жуткие уродливые великаны пожирают их собратьев, успели приготовиться. И не только морально. Они изнутри забаррикадировались, обильно склеив перламутром створки, последние силы пустив на защиту дома. Поэтому их так просто не возьмешь. Устриц вскрывали два повара. Один мелкий суетливо бегал кругом, ахал, всплескивал сочувственно руками и вообще создавал атмосферу кулинарного праздника. Крупный же повар орудовали чем-то вроде фомки, поддевая, долбя и вскрывая.

Мелкие устрицы сдались быстро, продержавшись не более чем по минуте. С самой же здоровой, я не преувеличиваю, повар воевал минут десять. Он подковыривал, крутил лезвием, так что во все стороны летели осколки, долбил об стол. Он пыхтел, сопел, матерился вполголоса. Сам повар вспотел, штаны сзади съехали, на треть обнажив крепкие ягодицы. Борьба! Эпичностью и размахом происходящее напоминало «Моби Дик». Смертный бой человека с моллюском. Останется только один!

Наши победили. Поверженную устрицу потом долго полоскали в кастрюльке с водой, капнули каким-то соусом сверху и в обрамлении лимонов проводили в последний путь. К сожалению, не рассмотрел размер самой покойницы. Есть ли прямая зависимость между размером раковины и конечного продукта? Тогда той устрицей можно было накормить средних размеров компанию. Или нет? Тогда не очень понятна продажа на вес. Но в любом случае устрица отдала свою жизнь недаром, она достойно сражалась до самого конца, заслужив мое уважение. Более того, я считаю, что вскрывать устриц нужно при клиенте. Хренача с размаха молотком по панцирю прямо посреди обеденного зала, чтобы кругом летели осколки, прыгали, дребезжа, тарелки на столе, и бились бы винные бокалы, заливая все кругом цветом крови. Это как-то будет честнее, что ли, достойнее. Чем втайне удавить бедную животинку в закутке у кухни, где никто и не увидит ее последнего подвига, не оценит яростной жажды жизни. Кроме случайного меня.

Непобедимый

В вагон метро заходит мужчина. Сильно после 50-ти и крепко поюзанный. Возможно, работник умственного труда. В пользу этой версии говорят очки, галстук и кожаный портфель на ремне чрез плечо. С другой стороны – крепкие, обветренные, мозолистые руки, но о них я расскажу чуть позже.

Мужик бухой в дрова. Он цепко хватается правой рукой за поручень, сразу так обмякая и наполовину повисая на ней, как-то ловко переместив центр тяжести тела в район коленей. В левой руке он не менее цепко держит черный пакет. Я недолгое время рассматриваю возможность уступить ему место, чисто из жалости. Но решаю воздержаться - сев, он скорее всего сразу вырубится и будет много часов гонять по кругу от одной конечной станции до другой. Плавали, знаем. А так есть шанс, что доберется до дому. Или куда он так спешит. Хотя шанс невелик.

Тут освобождается место рядом. Мужик некоторое время к нему примеривается одним полузакрытым глазом. Потом, чуть раскачавшись на руке, запускает себя вперед, разворачиваясь в воздухе жопой к сиденью. В полете его всего мелко ломает и колбасит. Портфель оказывается у меня на коленях примерно на половину, но я не возражаю. Мужик с минуту приходит в себя. Видно, что сидеть ему тоже крайне тяжело. Почти так же тяжело, как до этого было стоять. Подозреваю, если его сейчас положить, то и лежать он будет с огромным трудом.

Тут замечаю, что мужик меееедленно подтягивает к себе левую руку с пакетом, а правой начинает тот пакет щупать и шебуршать, пытаясь добраться до содержимого. Да ну нах! – не верю я. Ну не может же быть! МОЖЕТ!!! Сквозь пакет аппетитно проглядывает некая вкусная округлая форма. Пиво! Еще тщетно надеюсь я. Нет, не пиво. Початая бутылка «Путинки». Дальше я уже с чистым восхищением наблюдал за триумфом человеческого духа и волей к победе.

Примерно четыре остановки мужик пытается найти в поверхности пакета любые отверстия, чтобы добраться до заветного приза, в паузах крутя пробку на горлышке сквозь полиэтилен. Но не может, потому что глаза закрыты, и сил их открыть нет. Пальцы же слушаются плохо, срываясь и соскальзывая. И складывается такая картина - человек вроде как дремлет, а то и крепко спит, но руки его живут какой-то отдельной жизнью. Активной. Шевелятся, крутят, мнут, тискают. При полном неучастии в процесс головного мозга, на одних только рефлексах. Тут бы и безголовый цыпленок Майк позавидовал.

И вот эта борьба на ощупь занимает, как уже сказал, остановки четыре. Упорство и труд все же побеждают магическую головоломку «Пакет Рубика». На свет высовывается горлышко бутылки. Все еще цепкими, пусть и неуверенными, пальцами мужик начинает откручивать пробку. Но опять ничего не выходит. Во-первых, глаза по-прежнему крепко закрыты, голова спит, а мозг умер. А во-вторых (и главных) пробки на бутылке нет вообще. Там есть пластмассовое горлышко с таким бульбулизатором, которое скользит и крутится, на ощупь удачно изображая из себя пробку. Но чтобы это понять, надо открыть глаза, которые не открываются. Пат.

Тут и моя остановка подошла.