nikolaitsch (nikolaitsch) wrote,
nikolaitsch
nikolaitsch

Categories:

Часть III: Barfly

Часть I: Coming to America
Часть II: Red Dawn

Первым объектом нашего интереса в страшной капиталистической реальности стали бары. Нет, бытовой алкоголизм в общежитии вполне себе процветал, набирая со временм лютость и обороты, но бары…

К 93-му году у нас одних баров не было уже, а других еще. Что выступало симулякром бара? Обычная пивная, например. Где жуликоватый пивняк наливал в немытые кружки разбавленное пиво, добавляя в него для забористости димедрол. В бары превратились все кафе-мороженные, пельменные, вареничные, чебуречные, сосисочные и столовые. Наливали везде! Там, где раньше хорошо одетые мамаши с детьми придирчиво ковыряли пломбир, посыпанный шоколадом, или пили кофе с цикорием, отставив для солидности мизинчик, теперь сидели молодые люди в спортивных костюмах и кушали водку из граненых стаканов, правда тоже оттопыривая мизинчик. И так было по всей стране. Посетив в 92-ом проездом Москву, я заглянул в единственную знакомую мне пельменную наискосок от ЦУМ-а и увидел там ту же картину – пельмени обильно запивали водкой, которая продавалась в любых количествах и емкостях, включая бутылки. Но были ли это бары? По некоторому разумению, пожалуй, что и нет.

Поняв, что мы относимся к тому поколению советских людей, которые теперь точно будут жить при капитализме, мы стали это будущее тщательно изучать, начав с баров.

Что бросилось в глаза в первую очередь? Наливать пиво у них было принято не в кружки, а в питчеры по полтора литра. Это мы одобрили. Питчер в то время стоил три – три с половиной доллара. На вкус ихнее пиво было… как бы описать… В общем, когда мы испили из самого первого питчера, собрались идти бить бармену лицо – за столь безбожное разбодяживание. Нас наши американские друзья кое-как успокоили – дескать, пиво – оно такое и есть. Попробовали из банок – точно такое! А мы наивные еще не верили приезжавшему год назад к нам в гости Сане из Нью-Йорка, который утверждал, что наше разливное в 20 литровые канистры пиво, разбавленное ослиной мочой, все равно лучше американских Бадвайзера, Курса и прочих Миллеров. Думали, он нам так комплименты делает. Ни фига!

А еще в Америке есть странный обычай не пускать в бары людей младше 21 года. Не «не наливать», а вообще не пускать. Для того на входе стоит специально обученный человек и проверяет документы. Поскольку по пачпорту только мне одному из троих наступила половозрелость, Леха и Стас включили дурку – совали человеку под нос советские паспорта и тыкали в написанный кириллицей месяц, выдавая август за апрель, а июнь за март. Год-то был указан верный! Но вышибалы на год даже толком не смотрели. Нарисованный на обложке серпасто-молоткастый герб и страшная надпись «СССР» производила на них настолько сильное впечатление, что особо нервные убегали во тьму с криками «Русские идут!» Которые покрепше просто цепенели и лихорадочно листали странички в поиске заветной надписи «Кей-Джи-Би» и тщетно пытались разглядеть погоны на наших фотографиях.


Студенты NAU посещали три основных места, которые были рядом с кампусом. Granny’s Closet, Mad Italian и Monte-Vista. Мэд Ай был самым близким, дешевым и шумным. Там мы попытались установить близкие контакты разного рода с веселыми румяными американками, ломая языковые барьеры и напирая на жалость и факт происхождения из империи зла. Но как раз в начале 90-ых моральные устои в Америке снова стали крепнуть, сексуальная революция окончательно сменилась сексуальной реакцией, и дабы добраться до финиша, нужно было пройти через несколько обязательных стадий. Что нам русским было, во-первых, чудно и чуждо, а во-вторых, не карману. Кроме девок в MI ничего интересного не было, и мы на него быстро положили толстое вето.

Затем мы облюбовали Granny’s Closet. Бар был очень симпатичный и уютный. Пиво в нем пилось красиво и неспешно. А по выходным устраивалось караоке. Караоке нам очень понравилось. Ничего подобного мы даже себе представить не могли. Только репертуар был чересчур скромный – ни тебе Розенбаума, ни Антонова. Все какие-то враги с непроизносимым именами. В Грэннис же произошел один любопытный случай, поднявший престиж России в данном регионе Америки на небывалую высоту.

Один наш знакомый по имени Зёма. Вернее нет так… Его родители в 60-ые были хиппи, и потому, когда в начале 70-ых у них начали рождаться дети, они еще по инерции давали тем странные имена. Мальчика назвали Earth, что в переводе на нормальный язык значит Земля, а дочку – Sky, что есть Небо. Как Зёма выжил с таким именем в школе, остается загадкой. У нас же он стал сперва Земелей, а потом для простоты Зёмой. The boy named Sue.

Так вот, Зёма был женат на русской девушке Наташе. Видимо, от нее он наслушался разных историй про питие на Руси. Выпить он и сам был не дурак, но как следовало из этих историй он был параолимпиком, которому век суждено соревноваться с себе подобными, а не лезть в большой спорт. Вот Зёма подошел к нам и начал издалека свою речь, которую можно свести к короткому тезису «Вы чё? Думаете, вы крутые? Пошли, я вам сейчас в баре такое налью – вы на жопы сядете». При слове «налью» мы уже начали движение, даже пропустив конец монолога, и Зёма догнал нас только у стойки. Там он попросил бармена налить три «Бакарди 151» и вручил нам рюмки, радостно потирая ручонки и зловеще усмехаясь в предвкушении. Проходящая мимо официантка обратила внимание на такую странную картину и поинтересовалась, в чем дело. Зёма объяснил – это русские, и они сейчас будут пить 151. Чистый. Официантка попросила нас погодить и убежала в ужасе всплескивая руками. Вернулась через минуту и принесла нам три стакана колы – запить – пояснила она. За счет заведения!!! Мы гордо в ответ пояснили ей, что гусары денег не берут. Опрокинули содержимое в широкие рты и занюхали друг у друга волосами. На жопу сел Зёма. Крепкая хрень решили мы – градусов 50 точно. Но поскольку на нашем инязе училось много народу с деревень и они после поездок домой имели обыкновение привозить самогон, а хороший первач двойной очистки мог достигать и 60 градусов, и даже более, а вкус имел несколько менее приятный чем ром, то ничего такого особого мы не испытали. Только на следующий день добрые люди нам объяснили, что циферка 151, если ее разделить на два, означает крепость напитка. То бишь данный ром был 75 оборотов, его в Штатах только добавляют в коктейли, и только специальные – для особо крепких парней. Пить его чистоганом там и в голову никому никогда не приходило, по народному поверью это – чистая смерть. А с Зёмой мы потом подружились. И когда нам хотелось произвести на кого-то впечатление, в основном на девушек, мы так, чтобы было слышно, делали скромный заказ «Bacardi 151, no chaser, no rocks». Работало как часы.

Ну и последний бар – Монте Виста. Он был самый дальний от кампуса и уже на границе с нехорошими кварталами красный шей, потому студенты туда добирались реже, а мы себя чувствовали как дома. Там тусовались окрестные реднеки, которые играли в бильярд и слушали выступление живых групп в основном блюзовых и кантри. Одеть на завсегдатаев вместо джинсов, клетчатых рубах и бейсболок, спортивные треники и кожаные крутки – чистая Сибирь. Мы себя там как дома чувствовали, через месяц вышибала здоровался с нами за руку, в баре знали наши вкусы, а отдельные щедрые воркеры иногда угощали нас за свой счет, помня про 20 тыщ ядерных боеголовок, нацеленных им в темечко, и наш бронепоезд на запасном пути.

А потом мы, как и было предсказано, переехали в новое общежитие, где я познакомился со своим соседом, с которым мне предстояло делить комнату в ближайшие три месяца. И сказать, что я охуел, значит, сильно преуменьшить.

Продолжение следует…
Tags: США
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments