March 6th, 2013

(no subject)

Как-то все же очень широко у нас понимают «свободу». Или наоборот слишком узко. Или вообще не понимают.

Свобода – это вообще чуждое нам явление, навязанное западом и разными европейцами. Если отвлечься от красивого слова, это просто некий уголок личного пространства, внутри которого можно как-то шевелиться. Недаром же говорят, мол свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого. Это участок. Шесть соток. А по всему периметру высокий забор. Красные флажки, за которые ни-ни. Соответственно любая борьба за свободу или победа в оной борьбе, как правило, просто простановка флажков. Изменение формы участка без увеличения его площади.

Свобода – это ресурс. Причем конечный. Поэтому если вдруг у кого-то свободы все же прибыло, то у его соседей ее на ту же величину убыло.

Фраза «свобода - это осознанная необходимость» означает, что чтобы человек считал себя свободным, он должен просто перестать обращать внимание на флажки. А в перспективе - вообще их не замечать. А в идеале так даже не верить в их существование.

Свобода от несвободы и отличается только тем, насколько сильно флажки бросаются в глаза конкретному человеку.

Русский же человек всегда чувствовал здесь подъебку, даже если не мог внятно объяснить, в чем она. А потому к свободе никогда по-настоящему не стремился. Он искал воли. Потому что именно воля и есть отсутствие всяких флажков.

Если свобода – это свобода слова, собраний, выборы и прочая неприкосновенность частной собственности, то воля – это красный петух над барской усадьбой. Это икона за пазухой и обрез в руках. Это без седла на коне по степи, раскинув руки в стороны. Это Пугачев. Это Шервуд. Это… воля. Это счастье. Счастья без воли не бывает.

А настоящее счастье – это и есть тот краткий миг обретения воли. Зазор между тогда и сейчас. Иногда широкой, чаще довольно узкий. Но в него вмещается, бывает, больше чем во всю остальную жизнь.

Счастье воли всегда короче самой воли.

Но если свобода относительно бесплатна, то за волю всегда приходится платить. Деньгами ли, здоровьем или самой жизнью. И чем дольше и больше было счастье, тем больше будет плата за него.

Иногда человека хватает, чтобы расплатиться самому, иногда платить вынуждены и его близкие. Как в случае, например, с Анной Карениной, которая получила реально много счастья. Так много, как одному человеку и не положено. Так много, что в оплату не только сгорела сама, но и земля вокруг нее оказалась выжженной на много жизней окрест.

Стива со своей француженкой-гувернанткой – это свобода. Анна – это воля.

А бывает, что счастье закончилось, счет за него выставлен и оплачен, и вдруг воля оказывается не волей, а просто очередной свободой.

ЗЫ. Это я начал читать сам роман.