?

Log in

No account? Create an account

Март, 3, 2010

В связи с официальным окончанием зимы со страхом гляжу на наметенные сугробы, справедливо ожидая массовых наводнений в Нечерноземье и Сибири, и с восторгом вспоминаю труд таджикских дворников в эту суровую годину.

Буквально через минуты после начала снегопада наши трудолюбивые южные братья (и даже сестры) высыпали во двор и начинали его чистить, до самого окончания осадков. Скребущие звуки лопат раздавались с улицы и в темноте раннего вечера и задолго до восхода солнца. И никто, никто (!) не ценил их труд так, как я. Ибо начинал свою трудовую карьеру я еще в школьные годы именно дворником. О чем свидетельствует самая первая запись в моей трудовой книжке. Более того, именно та работа и принесла мне первую и единственную в моей жизни официальную благодарность. После школы я приходил домой, бросал портфель и брал лопату. Когда учился во вторую смену, начинал с лопаты день. Ничто, ничто так не облагораживает человека как тяжелый физический труд на свежем воздухе.

Именно в те годы (последние школы и первые института) я начал читать Толстого, Достоевского, Ницше, Соловьева и Бердяева. Монотонно откидывая кубометры снега, глубоко размышлял о прочитанном. Именно отдалбливая лед, я перешел с Modern Talking и Arabesque на Beatles, Queen и Doors. Именно в перерывах между зимними уборками снега и летним покосом травы я закончил школу всего с двумя четверками, поступил в институт и выучил английский. Орудуя метлой, я успел овладеть Тайцзицюань и 13 основными формами чан-цюань . Я был молод, бодр, румян, крепок и не по годам мудр. Мой единственный костюм стал мне мал, единственные джинсы перестали налезать на ноги, а мозг - помещаться в голове.

А потом наступила буржуазная революция 1991 года, и труд дворника перестал быть почетным, уважаемым и оплачиваемым. Благородное сословие прекратило свое существование. Лучшие дворники эмигрировали за рубеж, оставшиеся, погнавшись за «престижем» и длинным рублем, подались в бизнес. Я тоже все бросил и пошел в грузчики. Работа была непостоянная, но сдельная и денежная. Я начал пить, вместо философии перешел на фэнтези, а в музыке стал предпочитать тяжелый метал. Вместо ушу я начал тягать железо, а после института вместо учительской карьеры подался сперва в торговцы, а потом и вообще в журналисты. Так началось мое падение, которое продолжается до сих пор. И смогу ли я через 40 лет сказать: «Мне мучительно не больно за бесцельно прожитые годы»? Я не знаю. А так хорошо все начиналось.

А вот эти таджики по ночам читают Хаяма, обсуждают тонкости суфизма, слушают классическую музыку и занимаются йогой. Мы навсегда потеряли советскую дворницкую школу. И потеря эта хоть и менее заметна чем потеря, например, системы подготовки олимпийцев, по своим последствия не менее страшна. Потому что так. Потому что собрать автомобиль или самолет еще найдется кому, а убрать во дворе, исчезни завтра таджики, будет некому. И настанет хаос. И чистые позавидуют грязным, горожане селянам, а молодые старикам.