?

Log in

No account? Create an account

Март, 2, 2010

Вдохновившись последними походами на Джо Бонамассу и Раммштайн, вспомнил, как я сам пытался стать матерым гитаристом, и как злые большевики мне в этом помешали.

В сентябре мы как обычно пошли в детский садик. Не совсем как обычно – Подготовительная группа! Т.е. мы перешли из дедушек в дембеля, стали самыми старшими, крупными и борзыми, могли всех безнаказанно обижать – год обещал быть просто чудесным. Правда, очень хотелось в школу. Не уверен почему. Потому что через год мы в нее пошли, и оказались там самыми мелкими и младшими терпилами, и нас все безнаказанно обижали. Но это произошло через год, а пока мы пребывали в чудесном настроении. Целую неделю.

А на уроке музыки перед нами незнакомая тетенька вполне приличной наружности, вызвала нашу одногруппницу Наташу (чей папа лично встречался с Брежневым), потрепала ту по голове и радостно объявила, что Наташу приняли в музыкальную школу. Это был шок! Я и по сей день с некоторым недоумением читаю воспоминания разных людей, как их силой записывали. Мы все так просто мечтали приобщиться к прекрасному. Какое там силой?! После окончания смены мы толпой, сломя головы и распугивая прохожих, принеслись в школу, ввалились туда в кабинет к директору и попросили нас всех тут же записать. «Прибежали в избу дети…» Глупая директриса растерялась и предложила нам явиться через пару дней с родителями на прослушивание. Хотя прямо тут же можно было организовывать группу Джексон-15 (мы были неумытые и чумазые) и начинать рубить бабло.

За пару дней накал утих, и на прослушку явилось всего человек пять. Я в их числе. Выйдя перед приемной комиссией, я без намека на смущение исполнил «Катюшу». Хотел было «Враги сожгли родную хату» - любимую пестню моего папы, но не был уверен, что вспомню все слова.

Видно было, что мое яростное пение принесло некоторый дискомфорт слушателям. Но! Во-первых, я знал все слова, что говорило о хорошей памяти, во-вторых, пел громко и уверенно, а это для артиста важно! Поотходив пару минут, меня спросили, на каком инструменте я бы хотел играть. Я подивился такой глупости таких взрослых людей и объяснил, что настоящих инструментов в мире ровно два – барабан и гитара, а все остальное – лоховство и латентный гомосексуализм.

Приемная комиссия сразу повеселела – оказалось, в ней были представители всех направлений кун-фу кроме школы «боевой гитары», никто из них брать меня не хотел, а подкинуть подлянку гитаристу… Собственно, а почему бы и нет? Раз уж класса барабана не существовало в природе. Гитара, как выяснилось позже, вообще пребывала в загоне. Инструмент считался не престижным, занятия были самыми дешевыми – что-то около 3 рублей в месяц (пианино, к примеру, – 15!). А волосатый горлопан без слуха, но с гитарой, – это было нормально, это соответствовало привычному ходу вещей и не нарушало мировой гармонии.

Учитель гитары был философски настроенным мужчиной средних лет. Он приезжал утром в Городок, покупал трехлитровую банку молока и затем пил ее весь день, пока шли занятия. Он никого никогда не ругал, не ставил двоек, и был уверен, что чему-то научить можно любого. Его подход показал на мне свою адекватность.

Я сейчас не помню, сколько именно было разных занятий. Ну сама гитара, понятно. Потом музлитература – там я рулил. Всего то и надо было тексты запоминать, а потом пересказывать. Тьфу! Хор. Тут сложнее. На занятиях, где человек по пять-шесть конечно лажал, но в реальном хоре, душ под 30, я радостно и успешно басил в заднем ряду. Создавая инфразвуковые волны, проникающие ничего не подозревающим слушателям прямо в мозг. Хуже всего было с Сольфеджио. Это был АДЪ. Вот сыграла учительница гамму на пианине – записывайте. А откуда я знаю, из каких она нот состояла? Они же все одинаковые!!! Я отчаянно списывал и гадал. Каждый урок – как визит в казино.

Чуть ли не следующий день меня дополнительно записали в ансамбль народных инструментов, где мы бренчали впополам на домбрах и балалайках. Разницы между инструментами не было никакой кроме внешней формы – балалайка выглядела явно круче. А так – все разом как грянем на трех струнах каждый тремулой «Светит месяц, светит ясный» - народ аж плакал от умиления.

Продержался в школе я два года – именно сольфеджио и подкосило. Когда пошли не гаммы из 10 нот, строго вверх-вниз, а более сложные мелодии, я уж слишком явно поплыл. Раньше бы выгнали, если бы не крепкие связи в хоровых и народно-инструментальных кругах. Так печально закончилась моя музыкальная карьера.

Пришлось записаться в секцию самбо.

Метки: