?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Как-то все же очень широко у нас понимают «свободу». Или наоборот слишком узко. Или вообще не понимают.

Свобода – это вообще чуждое нам явление, навязанное западом и разными европейцами. Если отвлечься от красивого слова, это просто некий уголок личного пространства, внутри которого можно как-то шевелиться. Недаром же говорят, мол свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого. Это участок. Шесть соток. А по всему периметру высокий забор. Красные флажки, за которые ни-ни. Соответственно любая борьба за свободу или победа в оной борьбе, как правило, просто простановка флажков. Изменение формы участка без увеличения его площади.

Свобода – это ресурс. Причем конечный. Поэтому если вдруг у кого-то свободы все же прибыло, то у его соседей ее на ту же величину убыло.

Фраза «свобода - это осознанная необходимость» означает, что чтобы человек считал себя свободным, он должен просто перестать обращать внимание на флажки. А в перспективе - вообще их не замечать. А в идеале так даже не верить в их существование.

Свобода от несвободы и отличается только тем, насколько сильно флажки бросаются в глаза конкретному человеку.

Русский же человек всегда чувствовал здесь подъебку, даже если не мог внятно объяснить, в чем она. А потому к свободе никогда по-настоящему не стремился. Он искал воли. Потому что именно воля и есть отсутствие всяких флажков.

Если свобода – это свобода слова, собраний, выборы и прочая неприкосновенность частной собственности, то воля – это красный петух над барской усадьбой. Это икона за пазухой и обрез в руках. Это без седла на коне по степи, раскинув руки в стороны. Это Пугачев. Это Шервуд. Это… воля. Это счастье. Счастья без воли не бывает.

А настоящее счастье – это и есть тот краткий миг обретения воли. Зазор между тогда и сейчас. Иногда широкой, чаще довольно узкий. Но в него вмещается, бывает, больше чем во всю остальную жизнь.

Счастье воли всегда короче самой воли.

Но если свобода относительно бесплатна, то за волю всегда приходится платить. Деньгами ли, здоровьем или самой жизнью. И чем дольше и больше было счастье, тем больше будет плата за него.

Иногда человека хватает, чтобы расплатиться самому, иногда платить вынуждены и его близкие. Как в случае, например, с Анной Карениной, которая получила реально много счастья. Так много, как одному человеку и не положено. Так много, что в оплату не только сгорела сама, но и земля вокруг нее оказалась выжженной на много жизней окрест.

Стива со своей француженкой-гувернанткой – это свобода. Анна – это воля.

А бывает, что счастье закончилось, счет за него выставлен и оплачен, и вдруг воля оказывается не волей, а просто очередной свободой.

ЗЫ. Это я начал читать сам роман.

Метки:

Comments

( 16 комментариев — Оставить комментарий )
leshij_frir
6 мар, 2013 16:32 (UTC)
Но если свобода относительно бесплатна, то за волю всегда приходится платить.
Свобода тоже не бесплатна и за нее тоже надо платить. Кстати наши люди тоже чаще всего не понимают какой платой.
avr_mag
6 мар, 2013 16:37 (UTC)
Николаич, так ты еще и философ?!
Ну ващеее...
Респект и уважуха!
Все верно написал.
+100!
Нет, +200!
nikolaitsch
6 мар, 2013 17:53 (UTC)
ты еще и философ?
ни в коем случае
livejournal
6 мар, 2013 16:40 (UTC)
Анна Каренина - 2 (Про свободу)
Пользователь avr_mag сослался на вашу запись в записи «Анна Каренина - 2 (Про свободу)» в контексте: [...] Оригинал взят у в Анна Каренина - 2 [...]
usasha42
6 мар, 2013 17:21 (UTC)
Вспомнилось: В.Б. Шкловский насчитывал в мировой литературе 27, если не ошибаюсь, сюжетов. И считал, что "Анна Каренина" и "Дон Кихот" - разные варианты одного сюжета.
nikolaitsch
6 мар, 2013 17:53 (UTC)
"Блуждающие" сюжеты.
Борхес выделял всего четыре
Кристофер Буккер - семь.
Жорж Польти, Аристотель, Виктор Гюго - 36
stanislav141
6 мар, 2013 17:25 (UTC)
Вспомнилась издевка западных анархистов над либералами - "Просторнее клетки! Длиннее цепи!"
Кстати, про волю то же самое писала Тэффи. Хотя я лично за флажки. Куда ж без них. Лишь бы на разумном отдалении. И чтобы ставили не для того, чтобы охотиться...
nikolaitsch
6 мар, 2013 17:54 (UTC)
Воля - родная сестра анархии и тетка порядка
stanislav141
6 мар, 2013 18:36 (UTC)
"Свобода – это вообще чуждое нам явление". Ага - опять получается так, что мы рабы. Раб стремится именно к воле, в степь, чтобы "раскинуть руки". Освободился, хуле. А дальше не важно.
god_of_2_chance
6 мар, 2013 17:34 (UTC)
все эти флажки существуют только в вашем сознании. ну или в еще чье то.
это к свободе не имеет никакого отношения.
кстати свобода - русское слово если что. и обозначает именно, что свободу.
просто в той же западной европе никто никого за ручку не держит. хочешь курить траву - да пожалуйста. хочешь сниматься в порнофильмах - да ради бога. хочешь в жопу долбиться - да никаких проблем. только сам . и сам потом за это все будешь отвечать. и за красного петуха надо усадьбой спросят по всей строгости. вот и всё.
Свобода - идти вверх или падать вниз. Выбирай.
nikolaitsch
6 мар, 2013 17:58 (UTC)
какой интересный набор характеристик западноевропейской свободы...
не хотите об этом поговорить?
(Удалённый комментарий)
nikolaitsch
7 мар, 2013 07:24 (UTC)
дык. ептыть.
191 см.
mincao
6 мар, 2013 22:37 (UTC)
Но если свобода относительно бесплатна, то за волю всегда приходится платить. Деньгами ли, здоровьем или самой жизнью. И чем дольше и больше было счастье, тем больше будет плата за него.


Он, казалось, уже не понимал, от каких обвинений есть возможность оправдаться, от каких – нет. Он уже не соображал ничего. Вопль, рвавшийся из его уст, был воплем его души. И в этот вопль он вложил долгие годы тайной сердечной муки. Прожив целый век, полный сомнений, одушевлений и разочарований, подлостей и предательств, он понял, что настал момент взглянуть в глаза неотвратимой кончине. И пред ее лицом он снова обрел веру собственной юности. Он уже не думал о том, истина в этой вере или ложь. Он как будто доказывал самому себе, что еще способен просто верить.

«Да, это правда, – вскричал он. – Я был с Дольчином, я участвовал в его преступлениях, в его разгуле, возможно, я был не в себе, возможно, вместо любви к Господу нашему Христу Иисусу я испытывал только потребность в свободе и ненависть к епископам… [...]»
[...]
«И жгли и грабили, чтобы зариться на добро правоверных христиан!»

«Да, мы жгли и грабили, поскольку установили для себя наивысшим законом бедность. И мы взяли себе право отбирать у людей незаконно нажитые богатства, и пытались разорвать тот заговор стяжательства, которым опутаны все приходы. Но никогда мы не грабили для того чтоб нажиться, никогда не убивали для того чтобы грабить, мы убивали чтоб наказывать, чтоб очищать нечистых, очищали их же кровью, может быть, нас ослепляла неуемная тяга к справедливости, ведь грешат и от избытка любви Божией, а не только от недостатка, грешат от преизбыточности совершенства, мы были истинным сообществом духовным, ниспосланным от Господа, пришедшим ради возвещения последних времен, мы искали награды рая, приближая пору вашего свержения, мы одни были заступниками Христу, все прочие – отступниками, и Герард Сегалелли был среди нас божественным ростком, Planta Dei pullulans in radice fidei, и устав наш был взят прямо от Господа, а не от вас, суки вы поганые, проповедники лживые, пропахшие не ладаном, а серою, подлые псы, вонючие стервы, пустосвяты, прислужники Авиньонской курвы, преисподняя по вас не наплачется! Наш дух был свободен, раскрепощен, раскрепостились и наши тела, и мы стали мечом Божиим, хотя нам и приходилось резать невинных – все ради того, чтобы как можно скорее перебить всех вас и таких, как вы. Мы хотели лучшего мира, покоя и благости, и счастья для всех. Мы хотели убить войну, ту войну, которую приносите в мир вы. Все войны из-за вашей скаредности! А вы теперь взялись колоть нам глаза тем, что ради справедливости и счастья мы пролили немного крови! В том и вся беда! В том, что мы слишком мало ее пролили! А надо было так, чтобы стала алой вся вода в Карнаско, вся вода в тот день в Ставелло. Наша кровь тоже там текла! Мы крови не щадили! Наша и ваша, наша и ваша, реки и реки, нечего ждать, нечего ждать, время пророчества Дольчина истекало, и мы гнали жизнь во весь опор…»

Он трясся всем телом, руки метались по одежде, как будто сбрасывая с нее кровь, призванную им же на собственную голову. «Был обыкновенный обжора, и вот надо же – очищение», – прошептал мне Вильгельм. «Как, это и есть очищение?» – переспросил я содрогаясь. «Оно бывает и другого сорта, – сказал Вильгельм, – но в любом случае, меня оно всегда пугает».


kaeronth
8 мар, 2013 08:52 (UTC)
Хорошо сказано!
nikolaitsch
8 мар, 2013 08:53 (UTC)
Так выпьем же за то!....
kaeronth
8 мар, 2013 09:05 (UTC)
С удовольствием!
( 16 комментариев — Оставить комментарий )